15 июня 2018 г. независимая общественно-политическая газета
Главная Общество В кругу семьи и вне ее (ч.2)
Рубрики
Архив новостей
понвтрсрдчетпятсубвск
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
252627282930 
       

В кругу семьи и вне ее (ч.2)

1 июля 2017 года
В кругу семьи и вне ее (ч.2)

     Именно тогда в его распоряжение прибыл кронштадтский моряк Ф.Ф. Раскольников, ставший командиром Волжской флотилии. Вместе с ним приехала двадцатидвухлетняя Лариса Михайловна Рейснер, которая происходила из высокоинтеллигентной семьи профессора истории права Московского университета Михаила Александровича Рейснера, после октября 1917 года ставшего большевиком. Лариса уже успела побывать любовницей поэта Николая Гумилева, а затем ринулась в революцию вместе с новым возлюбленным Раскольниковым, за которого вышла замуж.
     Обладая немалым журналистским и более скромным поэтическим талантом, личной отвагой, Лариса Рейснер не удовлетворялась ролью очеркиста и жены военного моряка. Она стала выполнять разведывательные задания Троцкого, под видом крестьянки отправлялась во вражеский тыл. Недолгое время, во время отсутствия Раскольникова, который участвовал в военных операциях, Лариса проводила ночи вместе с наркомом в купе его поезда. Автор одной из статей полагает, что Троцкий был для Ларисы воплощением стихии, которую она стремилась подчинить себе. Менее достоверным представляется рассказ о том, будто Раскольников застал их «на месте преступления», но понял и простил обоих.
     Тем не менее интимная связь «валькирии революции», как называли Ларису Рейснер, с наркомом была. Необычайно нежно для Троцкого и не без намека на близость Лариса описана в книге его воспоминаний: «Ослепив многих, эта прекрасная молодая женщина пронеслась горячим метеором на фоне революции. С внешностью олимпийской богини она сочетала тонкий иронический ум и мужество воина».
     Встретившись, Троцкий и Рейснер просто не могли не потянуться друг к другу. И дело здесь не только в естественном взаимном влечении между молодой очаровательной женщиной и обаятельным мужчиной средних лет. Не менее сильным магнитом была общность психологических, ментальных установок. Ларисе, как и Льву, свойственна была склонность играть на публику, обоим присуща абстрактная любовь к «трудовому человечеству» при пренебрежении каждым отдельным человеком, В то же время их динамизм и стремление к новым и новым впечатлениям, как и полная поглощенность Троцкого фронтовыми делами, предопределили краткость связи.
     Вскоре Лариса Рейснер создала поэму «Свияжск», посвятив ее Троцкому. А в книге очерков «Фронт», мысленно возвращаясь к тому же Свияжску, Рейснер писала, что Троцкий был человеком, «сумевшим дать новорожденной армии железный костяк, сам приросший к месту, решивший не трогаться, что бы там ни случилось, сумевшим показать этой кучке защитников еще более глубокую, металлическую невозмутимость».
     Прошло два года, и осенью 1920 года наркомвоенмор внезапно увлекся другой женщиной, причем не просто «социально и политически чуждой», а происходившей из высшего аристократического круга страны, которая рассматривалась в качестве главного врага молодого Советского государства. В дополнение ко всему, это была двоюродная сестра того самого Уинстона Черчилля, которого именовали организатором «похода четырнадцати держав» против Советской России.
     Звали эту женщину Клер Шеридан. Она родилась в 1885 году, получила великолепное художественное образование, стала скульптором. Это была одаренная натура художника, обладавшая к тому же даром слова, относившаяся к условностям своего окружения с чувством раздражения, верившая в свободную любовь и не раз претворявшая свои страстные порывы на практике. Из-за этого происходили стычки с кузеном, ставшим известным политическим деятелем, который осуждал ее привычки и богемное окружение.
     Под напором семьи Клер в 25 лет вышла замуж, родила двух дочерей и сына. Одна из дочек скончалась в раннем возрасте в 1914 году, и мать создала ей надгробный памятник в виде ангела. Вслед за этим она пережила еще одно горе - на фронте мировой войны погиб ее муж. После этого она полностью отдалась художественному творчеству, основным направлением которого стало создание скульптурных портретов.
     В октябре 1920 года Клер Шеридан приехала в Москву. Она хотела увидеть тот «новый мир», который пытались создать большевики, и запечатлеть в скульптуре образы их лидеров, прежде всего Ленина и Троцкого. Ленин согласился позировать, и работа была выполнена быстро. Судя по тому, что Шеридан почти ничего не пишет о ней в воспоминаниях, вождь большевиков не произвел на нее значительного впечатления.
     С Троцким дело обстояло сложнее, так как в это время его не было в Москве. Л.Б. Каменев пообещал, что она сделает бюст Троцкого, как только он вернется с фронта. Обещание было выполнено. За Клер прислали легковую машину, прибывшую вовремя, что ее удивило среди неразберихи, царившей тогда в советской столице. Впрочем, ей рассказывали - и этот рассказ-вымысел свидетельствовал о том, какую репутацию заработал себе Троцкий в московских кругах, - что бывший личный шофер Троцкого также был неаккуратен и однажды довел своего шефа до такого бешенства, что тот его пристрелил!
     По рассказу Шеридан, оказавшись в приемной Троцкого, она увидела группу «молодых солдат». Один из них позвонил своему начальнику с вопросом, может ли войти британская дама. Пройдя мимо часового с винтовкой у входа в кабинет, Клер впервые увидела Троцкого. «У него были очаровательные манеры, но он не улыбался», - так передала она первое впечатление. После вступительных слов (Троцкий поинтересовался, не холодно ли ей, и, услышав подтверждение, вызвал прислугу, которая растопила камин) началась работа. Когда Клер приступила к эскизам, по ее рассказу, Троцкий в упор на нее взглянул и внезапно заявил, что ему доставляет удовольствие смотретьна нее.
     С первых минут вид наркома произвел на Шеридан неотразимое впечатление. По ее воспоминаниям, у Троцкого было асимметричное лицо, как будто состоявшее из двух различных частей. «В анфас он был Мефистофелем, его брови подняты вверх, а нижняя часть лица тонула в острой и непокорной бородке. Наиболее выразительными были глаза; у них было удивительное свойство зажигаться и сверкать, как электрическая искра; он был живым, активным, впечатлительным, moquer, он обладал магнетизмом, которому он был очевидно обязан своим уникальным постом».
     Правда, Клер писала, что он сам придавал особый смысл своему делу. Британская дама не преминула упомянуть, что, хотя Троцкий был евреем, его любила Красная армия. Чуть отвлекаясь от главной линии повествования, мемуаристка рассказывала, что когда Троцкий появлялся в ложе оперы, весь зал поднимался, чтобы его приветствовать. Но с самого начала впечатления были сугубо интимными. Троцкий предстал перед довольно искушенной в любовных делах Клер не как политик или военный, а как неотразимый мужчина.
     Возникшее чувство было взаимным. После первых полукуртуазных-полуделовых встреч, когда Троцкий позировал Клер по пять минут каждые полчаса, он как-то предложил ей приехать к нему вечером, чтобы поработать только при электрическом свете. Избранный повод может показаться смехотворно детским - целесообразность поработать на закате дня он обосновал тем, что художница выглядела утомленной!
     После этого начались интимные вечера. Клер Шеридан в воспоминаниях рассказала, естественно, только часть того, что происходило между нею и наркомом. В то время не принято было в дамских мемуарах излагать все интимные подробности, как это довольно часто практикуется в наши дни. Но из контекста воспоминаний можно представить, что происходило в промежутках между чаепитиями, творческой работой и рассказами Троцкого о своей жизни в эмиграции, о Гражданской войне и т.д. Когда Клер появлялась в его кабинете, он целовал ее замерзшие руки, согревал их у камина.
     Сама работа Шеридан была своего рода любовной утехой. Обещанные пятиминутные перерывы для позирования растягивались во много раз, и только телефон после многократных звонков заставлял Льва оторваться от возлюбленной. Впрочем, вспоминая об этом, Клер тут же переводила изложение в более безопасное русло: «Его манеры были очаровательны. У него была легкость человека, рожденного для высоких постов». Влюбленная англичанка наделяла партнера самыми возвышенными качествами, которые могла изобрести. Ее не волновало то, что Троцкий был одним из тех виднейших революционных деятелей, если не самым первым среди них, кто намеревался «разрушить до основанья» мир, являвшийся естественной средой ее обитания. Из случайного замечания Клер о том, что Троцкий отлично говорил по-французски, можно заключить, что именно на этом языке они разговаривали. Ее мемуары, написанные на английском, не дают возможности определить, как обращались Лев и Клер друг к другу: на «ты» или на «вы» (оба местоимения в английском обозначаются одним и тем же словом). Но из характера реплик можно заключить, что официальное «вы» было скоро отброшено. Как-то Троцкий сказал ей: «Даже когда твои зубы стиснуты и ты сражаешься со своей работой, ты остаешься настоящей женщиной».
     Клер проводила в кабинете Троцкого все вечера и часто часть ночи. Очень скоро встречи стали необходимы обоим. Интимная близость перерастала в настоящее любовное увлечение. Во время одной из встреч Лев сказал: «Ты должна сделать это <место> своей постоянной студией. Мне нравится чувствовать, что ты работаешь здесь. Как только ты закончишь бюст, мы поломаем его и начнем сначала!». Клер ответила: «Я ожидала, что ты окажешься менее приветливым, и очень удивилась, увидев противоположное. Интересно, как я опишу тебя людям в Англии, которые думают, что ты монстр!». Тут же Лев якобы парировал, что, несмотря на то что он очарован ею как женщиной, он не поколебался бы застрелить ее, если бы увидел в ней опасность своему революционному делу. С чувством женской непосредственности и кокетства и в то же время с оттенком мазохизма Шеридан позже комментировала: «Я нашла эту хвастливую безжалостность особенно привлекательной!».
     Но обычно разговоры велись не о революции и «красном терроре». Троцкий, как умел это еще с юношеских лет, демонстрировал возлюбленной эрудицию, которая, как мы знаем, была довольно поверхностной.

     Георгий ЧЕРНЯВСКИЙ.
     (Из книги «Лев Троцкий», ЖЗЛ.)

     (Продолжение следует.)

     На снимке: Наталья Седова,
жена Льва Троцкого.

 


Комментарии (0)