4 декабря 2017 г. независимая общественно-политическая газета
Рубрики
Архив новостей
понвтрсрдчетпятсубвск
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031
       

Рузиль Гатин (ч.2)

5 ноября 2016 года
Рузиль Гатин (ч.2)

     Продолжаем интервью с одним из талантливых певцов Казани, «вышедшим» из фестиваля «Созвездие», закончившим ГИТИС и Казанскую консерваторию, Рузилем Гатиным. Рузиль Гатин со своей супругой Гульнор Гатиной выиграли конкурс «Турандот» в Италии и отправились на гастроли покорять Италию, они должны дать 100 концертов в крупных городах Италии за 4 месяца. Гатин – один из активных лидеров братства казанского кольца – певцов из «Созвездия», окончивших ГИТИС. Его мечта – сделать Казань культурной столицей России. Уникальный сплав восточной и западной культуры в Казани позволяет питать надежды на это. Гатин считает, что на базе фестиваля «Созвездие» необходимо создать Казанский музыкальный театр «Созвездие», где могли бы петь профессионально выращенные уникальным фестивалем таланты, десятки из которых уже окончили ГИТИС или заканчивают. Гатин без энтузиазма оценивает экспорт талантов из Казани в Москву. Конечно, Казани для уровня столичности нужно примерно 30 разнообразных театров. Там, кстати, залы в среднем на 300 человек.
     – Комментируя ваш ответ, ладно что иной певец поет сам для себя, но видно, что для него это рутинная работа, иногда видно, что он зарабатывает деньги, занимается «чесом» и больше его ничего не интересует, поет без души, в результате ощущение халтуры. Исключения достаточно редки в наш прагматичный век жестоких романсов. Меня наша балерина Кристина Андреева поражает, она радуется, когда танцует, видно, что для нее это счастье. Ей, конечно, платят немало. Но и зрителям она дает очень много своим исполнением, своей одухотворенной счастьем пластикой. У нее счастье танца идет изнутри. Есть же такое высказывание, чем отличается профессионал от непрофессионала – профессионал даже бесплатно не может сделать плохо. Для него радость – сама работа. И Денис Мацуев всегда, например, подчеркивал, когда брал у него интервью, – я отдыхаю тогда, когда играю на сцене, я радуюсь на сцене, когда получается.
     – Здорово!
     – Вот и думаю, что вы можете стать уникальным певцом, соединив татарский «мон», особую задушевность с оперой. Опера иногда переходит в «тяжеловесность», в оперный стандарт. Сегодня наступает второе рождение оперы, эстрада уже выдохлась, даже поп-культура идет к индивидуализации исполнителя. Сегодня в мире десятки тысяч технологически профессиональных поп-групп на одно лицо. Десятки поп-телеканалов и радиостанций, но серьезная рок-музыка все более «усыхает». Глубина из музыки уходит, героика превращается в шоу. В опере заложен большой духовный потенциал, и, мне кажется, в мире сейчас формируется новый запрос на оперу. В опере важна индивидуальность певца, проявляются магия голоса, волшебство, возникает катарсис, а в поп-музыке примитивизм толпы, унификация на уровне условных рефлексов. Оглушающие ритмы связаны с такими культами, как вуду. Поп-музыка оглупляет. Но опера возвышает человека. Опера, мне кажется, очень близка к поэзии, притчевости, к суфийской поэтической притчевости. Татарский театр по духу есть суфийский театр и характеризуется, мне кажется, предельными символизмом и притчевостью. Для оперы это тоже характерно. Пение там должно быть предельно символично и магично. Опера не должна вырождаться в зрелище, в шоу-оперу. Татарская опера не должна быть подражанием западноевропейской опере, да она и не может состояться в этом случае. При подражании она превращается в фальшивый претенциозный пафос. Получаются итальянские герои в татарских костюмах. Опера – героический жанр, у татар много крупных личностей, героев, богатая история. Если мы обратимся к таким фигурам, как Чингисхан, Батый, это сами по себе глобальные фигуры и соразмерны масштабам оперного искусства.
     – Я чувствую, что иногда оперные арии поют без этого состояния вдохновения. Я Весы по гороскопу и чувствую тонкую грань внутренней сбалансированности произведения. У меня свое видение цельности произведения и, хотя я довольно гибок, но сломать мне свое мировосприятие произведения довольно трудно. Если внутренне не разделяешь душу режиссуры, произведения, то, естественно, довольно трудно петь предельно искренне, а именно это необходимо слушателю оперы. Он быстро чувствует неискренность голоса, хотя сам голос и может быть красив, но в нем нет искренней страсти, и слушатель расхолаживается.
     – Вашим учителям было трудно с вами?
     – Это нужно спросить у них, но я не помню каких-то конфликтов.
     – Вы все-таки старались внутри себя формировать свой мир произведения, и поэтому считаю, что вы должны попробовать себя серьезно в режиссуре.
     – Я еще нахожусь в состоянии учебы в своей профессии, может быть, когда будет опыт, будет с чем сравнивать, возникнет желание ставить вариации своего внутреннего отражения произведений.
     – Хотел спросить, военные марши, военная музыка – это ваше? Эта музыка часто предельно трагична, религиозна, по сути, человек поет и слушает музыку перед лицом смерти. Как говорят, в окопах все верующие. Марши, наверное, должны в какой-то степени подавлять инстинкт самосохранения, пробуждать высокий героизм.
     – Мне нравится исполнять военные песни. Не скажу, что очень много их исполнял, но мне нравится. Нравится поэзия военных лет, люблю Константина Симонова. При поступлении в ГИТИС читал Симонова. Военные песни у меня оставляют сильное впечатление.
     – К 70-летию Победы думал, что «Созвездие» устроит концерт военных песен всех стран, участвовавших в войне. Та же «Белла чао» итальянских партизан, песни польского, французского, югославского сопротивления, английские, американские военные песни, немецкие и японские солдатские песни. Чтобы почувствовать народные характеры через «окопные» песни. Жалко, этого не случилось. Астафьев писал, что о войне правды никто не написал и не напишет. Оказывается, когда человек убивает другого человека, у него меняется состав крови. Убивать могут только психически больные люди. В США по инструкции в спецназ берут психически неадекватных людей, только они могут убивать. Это 3 – 4% людей. Это и есть «афганский синдром». Заповедь не убий не случайна. В «Преступлении и наказании» Достоевский это все описал. По американским исследованиям, 80% солдат с той или другой стороны сознательно не стреляли в сторону противника. Прицельно стреляли с намерением убить только 5% солдат. Немцы фиксировали, что когда пулеметчик убивал примерно сто человек, он сходил с ума. Поэтому меня интересует психология «окопной песни». Мне хотелось бы, чтобы, может быть, вы попробовали бы создать такой концерт, чтобы люди помнили, какая трагедия – война. Кто вам больше всего нравится из великих оперных певцов?
     – Лучано Паваротти, Карузо. Я часто их слушаю. Мне нравятся их переживание, качество исполнения. Все отражено в голосе. Сейчас говорят, зачем идти в оперу, когда можно купить диск. Но живая душа певца чувствуется только на живом концерте. Диск и десятой доли тех чувств не передает. С диском не получаешь того катарсиса. Это как живой поцелуй любимой женщины и поцелуй по смартфону. Без сомнения, есть живая душа певца и ее пока не научились передавать в электронном виде. Я всегда эту душу стремлюсь привнести в произведение, хочу делать что-то по-новому, особенно, со своим почерком. Не хочу повторяться, не люблю штампы. Стараюсь учитывать опыт грандов. Из российских певцов меня привлекает Хворостовский, хотя с ним не всегда согласен по специфической культуре вокала. У него хорошее обаяние на сцене, он очень органичен, но иногда мелодраматичен. Он сразу привлекает внимание.
     – В вас тоже есть харизма, но вы ею не пользуетесь. Есть певцы, где голос средний, но огромная харизма, например, Высоцкий, Окуджава. Какие книги читаете?
     – Читаю, чтобы отвлечься, снять стресс. Последнее, что прочитал, – Дэн Браун «Инферно». Вообще мне нравится западноевропейская культура. Особенно итальянская. В ней чувствуется процесс истории. Нравится Шекспир. Кино почти не смотрю.
     – Что для вас счастье? Что должно случиться, чтобы вы были счастливы?
     – Хочу принести своему народу пользу, это меня волнует. Через искусство. Как это ни звучит вроде пафосно, но это так. Не отделяю себя от своего народа, всегда чувствую, что я его часть. Это не чувство долга, я не могу это чувство описать. Хочу быть полезным, для своего народа прежде всего. Это не признание, а примерно – сделать так, чтобы следующие поколения добились еще большего на моем примере.
     – Спрашивал Рауфаля Мухаметзянова, директора Татарского театра оперы, кто сейчас среди женщин интереснее поет – Нетребко или Шагимуратова. Он затруднился ответить, другие эксперты говорили, что на сегодня Нетребко все-таки первая. Кто среди мужчин, певцов сегодня в мире лучший?
     – Среди мужчин разброс большой, ситуация все время меняется. Категория лучший сложная. Кто-то в таких деталях лучший, кто-то в других. Это как сравнивать художников, живописцев. Кому-то Венера Милосская нравится, кому-то «Черный квадрат». Много субъективных факторов, индивидуальных вкусов. Мне очень нравится перуанский тенор Хуан Диего Флорес. Конечно, уже годы, но продолжает быть одним из лучших. Ионас Кауфман мне нравится. Джойсти Данатон, меццо-сопрано из США, выдающийся певец. Хавьер Камарена, тенор, блестящий голос, его голосовые данные поражают. Сегодня на оперном олимпе в основном латиноамериканские голоса, даже не итальянские.
     – Наверное, это энергия ацтеков и майя. Такие «костанедовские» голоса. Но татарская магия посильнее, мне кажется, наверное, она спит еще, видимо, настолько колоссальная, что миру нужен определенный уровень культуры, чтобы ее «переварить», когда она будет явлена.
     – Когда же она проснется, хотелось бы побыстрее.

     Беседовал
Рашит АХМЕТОВ.

     На снимке: Рузиль Гатин.


Комментарии (1)
Гаяр, 16.11.2016 в 16:57

Слежу с интересом за творчеством Рузиля. Очень были интересны его номера в ГИТИСе, и не только связанные с пением. А теперь он поднимается все выше, и уверен, достигнет цели, потому что он думающий и настоящий патриот (милләтче). Успехов и удачи во всем!