4 декабря 2017 г. независимая общественно-политическая газета
Рубрики
Архив новостей
понвтрсрдчетпятсубвск
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031
       

Откос

4 декабря 2016 года
Откос

     1963 год. Умер великий Сталин. Определение «великий» неопровержимо. Но комментарии к величию Сталина различны и до сегодняшнего дня!
     Амнистия 1953 года, объявленная Берией. Оценки этого события также различны. Кусочек того времени замечательно отражен в фильме «Холодное лето 53 года».
     В это холодное лето я находился в Салехарде. Громадная стройка, именуемая «501» – прокладка железной дороги от Салехарда до Норильска вдоль Северного океана закрыта. Строили дорогу заключенные. Огромный поток амнистированных двинулся в Россию по единственному пути через Салехард. Человеческое зверье также выпущено из клеток! Разборки между различными группами уголовников вспыхнули яростно. Салехард в то время представлял своеобразную арену, где заповеди Евангелия были неуместны. Милиционер Ваня, соблюдая максимальную конспирацию, жил за большой бочкой в приемной хирургического отделения, прячась от блатных.
     У меня возникла необходимость выехать из Салехарда. Осетин Заурбек, работавший на железной дороге, хороший парень, атлет, покрытый буйной порослью темных волос, доброжелательный и веселый. Миниатюрный красавчик, грузин с усиками Гиви, также железнодорожник, с женой и грудным ребенком. Жена манси по национальности, светлая, очень миловидная женщина. Дверь купе заперта. Выходить за пределы купе опасно – по всему составу шляются (слово, точно определяющее событие) пьяные и полупьяные амнистированные уголовники. Выходить в туалет приходилось, стараясь быть незамеченными. Повезло – туалет находится рядом с нашим купе. Это несколько облегчает наше положение. Нашей спутнице из Ханты-Мансийска приходится это делать часто для простирывания детских пеленок. Сушатся они на веревочке, протянутой вдоль нашего купе, их белизна и трепет наминают хождение под парусом на яхте.
     Эльза отлучилась в туалет, и через короткое время раздался вопль о помощи. Мое место крайнее, я первый оказываюсь у туалета. В дверях невысокий в лагерном ватнике субъект с губастой физиономией, удивительно похожей на рыбью морду. В глубине у зеркала, зажимая кровоточащую рану на голове, Эльза. Я вижу, что напирающий на меня рыбообразный блатарь что-то прячет в карман. Это часы Эльзы, которые она сняла, прополаскивая очередную пеленку. Рыбообразный заметил идущую в туалет женщину и схватил часы, лежащие на полке. Эльза пыталась их отнять и получила удар стаканом по голове. Эти подробности мы узнали позднее. Я обхватил «рыбу», рядом со мной Заурбек и Гиви. Они также крепко охватили извивающееся тело. Огромная ладонь Заурбека плотно запечатала рот, извергающий матерщину. Нам было очевидно: рассчитывать на снисхождение дружков «рыбы» не придется. Мы не согласовывали дальнейших действий, но они были едины. Мы защищали свою жизнь. Протиснулись в тамбур. Наш пленник понял, что ему грозит. Его отчаянное сопротивление едва преодолевалось нами, тремя здоровыми и сильными. Наружная дверь тамбура распахнута. Солнечно и светло. Поезд идет по высокой насыпи из блестящего белого камня. Не буду детализировать наши действия. Рыбообразный упал у основания откоса.
     Мы в купе с плотно закрытой дверью. Молчим. Кто-то спросил:
     – Кровь в туалете осталась?
     – Я ее подтерла, – отозвалась Эльза.
     В коридоре шум. Орут блатные, разыскивая Мишаню. Интонации блатного жаргона – фени узнаваемы. Слышится ботанье в соседнем купе. Чей-то истошный крик. Удар, по-видимому, ногой в нашу дверь. Повторение удара.
     – Мишаня, выходи! – с добавлением изощренного мата.
     Мы решаем молчать. По-видимому, от грохота или по неизвестной нам причине громко заплакал ребенок. Возможно, в этом было наше спасение. Блатные решили, что Мишани в купе нет.
     Ближе к Вологде в поезде стало спокойнее. Рана на голове Эльзы небольшая, но как всякая рана головы кровоточива. Пришлось наложить два шва, взяв иголку и нитку у Эльзы. Имеющийся спирт был очень кстати. Им обработал иглу с нитью и операционное поле.
     – Было совсем не больно, – сказала Эльза, вытирая глаза и носик. Анестезии не было. Обошлось.

     А.А. АГАФОНОВ,
профессор.


Комментарии (2)
Guest, 10.12.2016 в 16:57

Весьма примечательно, что в лагерях Гулага уголовники считались советской властью "социально близкими", а политические "врагами народа", не подлежащими прощению. Это прекрасно характеризует бандитскую сущность Советской власти, во главе которой около 30 лет стоял кавказский грабитель банков.

Алмаз улы, 12.12.2016 в 18:56

Guest, 10.12.2016 в 16:57
"Весьма примечательно, что в лагерях Гулага уголовники считались советской властью "социально близкими", а политические "врагами народа", не подлежащими прощению. "
------------------------------------------------
Да и сейчас мало что изменилось. Скорее, ничего не изменилось.