15 июня 2018 г. независимая общественно-политическая газета
Главная Общество "У меня не было боязни, что подо мной кресло может пошатнуться" (ч.2)
Рубрики
Архив новостей
понвтрсрдчетпятсубвск
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
2627282930  
       

"У меня не было боязни, что подо мной кресло может пошатнуться" (ч.2)

9 января 2014 года
"У меня не было боязни, что подо мной кресло может пошатнуться" (ч.2)

      – То есть он консультации проводил...
     – Хорошие такие консультации.
     – А у вас не было об этом информации?
     – Понимаете, все знали, что я к нему отношусь нормально, видимо, думали, что все происходит с моего согласия.
     – И это срабатывало? Главы поэтому шли с ним на контакт? Они думали, что вы молчаливо одобряете?
     – В какой-то момент он подключил Галимова.
     – Я помню.
     – И Искандер допустил ошибку. Были случаи, когда он сам выходил на контакты с некоторыми главами – он же был министром внутренних дел республики. Другое дело, когда Алтынбаев сам выходил. Но, видимо, главы были такие, что сил Алтынбаева не хватало. И Галимова подключали. И каждый глава думает, а, может быть, у Галимова какой-то материал есть... Я не говорю про всех, но – вдруг?
     – Это естественно.
     – Психология. Конечно, сторонников они набрали.
     – А в чем был их замысел? Не только же поставить Алтынбаева во главе парламента? Галимов, наверное, свои планы какие-то лелеял?
     – Думаю, нет.
     – А зачем он это делал? По глупости? Таскать каштаны из огня для другого человека? Рисковать своей карьерой? Он же понимал, что рискует?
     – Это, я полагаю, просто дружеские отношения. А дальше он уже не думал. Галимов был министром, нормально работал. Не думаю, что он о чем-то другом мечтал. Не думаю.
     – Просто посидели, поговорили друзья, один другого попросил – помоги найти на кого-то компромат, на кого-то еще что-то...
     – Они же в свое время вместе работали. Деталей я не знаю. И голосование же тайное было, альтернатива разрешена.
     – Секунду, давайте по интриге пойдем. Там была такая ситуация, когда он выдвинулся: я читал ваши заявления, комментарии и так далее, и вы сказали, что до обеда вы с ним разговаривали, с Алтынбаевым, и договорились, что он будет премьером.
     – Нет, не договорились – я ему предложил.
     – Будто бы вы почти пожали друг другу руки.
     – Да, я предложил ему. Я же знал ситуацию.
     – И вы ему сказали: давай будешь премьером вместо Минниханова.
     – Да. Только слов «вместо Минниханова» не было, потому что кандидатура Минниханова еще не была озвучена.
     – Но комбинация была такая, что Фарид Хайруллович уходит в парламент, а Минниханов приходит на его место.
     – Так и было у меня задумано. Тут никакого секрета нет.
     – И тут появился Алтынбаев. Вы ему сказали: не лезь в парламент, иди на Кабмин.
     – Да. А он не согласился.
     – Он не согласился?
     – Не согласился.
     – Странный выбор. Хотя он потом мне объяснял это как-то. Он говорил: понимаешь, это уже должность такая, выборная, а в Кабмин меня сегодня назначили, завтра сняли.
     – Он прав.
     – Но, с другой стороны, он же работник исполнительной власти. Зачем ему в законодательстве сидеть?
     – Это была бы действительно его работа. Именно его, на сто процентов его. Еще раз говорю - изначально я же его не выдвигал. Момент был такой, хороший: выборы, свобода пошла, альтернативу выставляют. А он парень видный, и вот он решил действовать...
     – Но тогда, мне кажется, вы слишком остро реагировали на эту ситуацию.
     – Ну, а как же?
     – Почему вдруг решились на выдвижение? Раз выборы, демократия...
     – Я не такой уж простой.
     – Вы уже несколько раз употребили это выражение.
     – Не такой белый и пушистый. У меня же огромный опыт работы в партийных и советских органах, на производстве.
     – Вы в этом видели некое покушение на вашу прерогативу? Алтынбаев бы дальше пошел.
     – Нет, об этом я не думал.
     – Мне казалось, вас именно это немного напугало.
     – Нет, не в этом плане. Мне сложно об этом говорить. Тут как по Булгакову: говоришь правду - могут не поверить.
     – Я понимаю, но, тем не менее, давайте мы скажем, и пусть читатель судит.
     – Пусть судит. У меня не было боязни, что подо мной кресло может пошатнуться. Нет. Почему-то, еще раз говорю, я ни разу в жизни не терял должность, не отступал даже ни на йоту от этого вектора. По жизни, вот, посмотрите – все только вперед. Какая-то самоуверенность была.
     – Потому что у вас опыта падения не было.
     – Не было. Я об этом и не думал. Самоуверенность – сто процентов. Но дело не в этом. Почему он не согласился? Я сразу знал, ему надо было соглашаться. Я порядочно бы себя вел.
     – Вы же предложили ему пост.
     – Он думал так: председателя Кабмина я всегда могу снять.
     – Думал, что вы сейчас проявили какую-то слабость, пошли ему навстречу, а завтра очнетесь и...
     – Но я бы такого не сделал.
     – Это понятно.
     – Не сделал бы.
     – Он думал о вас хуже, чем вы есть.
     – Да, так получается.
     – Как говорится, иногда, может быть, люди судят по себе.
     – Этот тот самый случай. Он обнажил себя сам.
     – Алтынбаев, конечно, промахнулся, что не согласился.
     – Конечно.
     – У него бы жизнь совсем по-другому сложилась.
     – Он промахнулся по полной.
     – Если бы он был успешным, вы бы не стали снимать его или ставить ему подножки.
     – Зачем? Если председатель правительства знает и решает вопросы, это сильно облегчает работу президента.
     – Вернемся к тому, как все проходило с выборами председателя Госсовета. Вы, конечно, предприняли меры, чтобы голосование осталось за властью? Подработали вопрос.
     – Конечно, ну а как же? Когда Алтынбаев почуял это дело – мне Низамов говорил, – он сказал ему, что слово дал многим своим друзьям, что идет на председателя Госсовета и неудобно отступиться.
     – Он как раз мне это и говорил, что уже с главами договорился, не мог отказаться.
     – Но потом он почуял, что пошла работа. А работа какая? Мы же взяли и сменили председателя счетной комиссии.
     – Исхакова поставили вместо Маврина.
     – Да. Я же говорю, мы не такие простые ребята. Он почуял, а потом мне Халяф (Низамов) говорит: Минтимер Шарипович, Алтынбаев хочет с вами встретиться. Хочет продолжить разговор, который мы начали. Халяф сказал, что Алтынбаев, по-видимому, хочет вернуться к моему предложению, хочет встретиться. Но так не бывает. Как он собирается потом со мной работать? Я сказал, что разговаривать не буду.
     – Вы уже были хозяином положения. Да и вообще, как-то непорядочно: тебе предложили, ты отказался, рассчитывая на другое, а потом, увидев, что та игрушка не достается...
     – Это, как вы сказали, уже характеризует человека.
     – Да, это нехорошо.
     – Председателем Кабмина он, возможно, был бы неплохим. Но после произошедшего такой вариант для него я уже четко исключил. Расшатывать республику – нет уж.
     – Я вас понимаю.
     – Вот так и было.
     – А что с Халяфом Низамовым? Почему он улетел? Мне Хакимов объяснял, что Низамов тоже в этом во всем немного был задействован.
     – Нет.
     – Что он перекрывал вам информацию...
     – Вот вы можете судить о том, что за человек Шаймиев. Я ведь Халяфа в этом не обвинял. Я его больше обвинял, когда был случай с телевидением... Помните, я тогда, в 1998 году, снял с поста председателя Государственной телерадиовещательной компании «Татарстан» Хуснутдинова?
     – Наиля Кадыровича?
     – Да. Хороший парень, между прочим, симпатичный во всем.
     – Я к нему как-то обратился, когда он в Думе был депутатом. У брата жены 10 тысяч на таможне отобрали, и я попросил Хуснутдинова помочь. Он написал запрос, деньги вернули. Я ему сказал, что вся моя семья будет за него голосовать.
     – Я в то время сильно рассердился, потому что Халяф, не согласовывая со мной, сократил абзац в моем выступлении.
     – Но не из-за того же вы его сняли, что он что-то там поправил? Телевизионщика – понятно.
     – Я Халяфу врезал, как положено. А Хуснутдинов – тот не должен был исполнять без моего ведома. Но что я хочу сказать? То, что Халяф вдруг мог восстать, нет, это исключено. Другое дело, что...
     – Нет, ну вы же сами рассказывали, что он служил передаточным звеном между вами и Алтынбаевым. Я думаю, может, он как-то оказался на его стороне?
     – Нет, дело не в этом. Вся информация стекается к руководителю аппарата президента. У него ее всегда много, каждый день. Так что информация у него была, но он, наверное, до конца не верил, что такое может быть. Не все он мне, видимо, рассказывал - просто считал, что нет необходимости. А не от того, что прикрывал кого-то.
     – То есть он не фильтровал информацию, не препарировал?
     – Нет, просто недооценил.
     – Не только в ситуации с главами, а вообще, по положению в республике.
     – Да, недооценил, не подумал, что в Татарстане такое может быть. Он даже в какой-то мягкой форме говорил мне, что Алтынбаев мог бы занять пост, что он пару раз к нему заходил, нельзя ли его кандидатуру рассмотреть. Но я его не виню, он же кадрами занимался. А сказать, что Халяф собирал голоса для Алтынбаева, не могу, нет.
     – Почему же вы его сняли тогда? В чем причина? Как-то получилось, что-то совпало?
     – Он же был руководителем аппарата... Это сверхответственная должность.
     – Должен был знать.
     – Он должен был знать, оценить и остро поставить передо мной вопрос.
     – Это была его кадровая недоработка.
     – Недооценка. Поэтому у меня к Халяфу по жизни претензий нет, я его знаю. Его из района, по-моему, еще Рашид Мусин вытащил в обком, а потом, когда Мусина не стало, я его взял в Совмин заведующим орготделом. Он действительно организатор опытный. Халяф мог на меня обидеться, может, он и имеет на это право. Но, в конечном счете, если думать глубже, это его недоработка.
     – Я впервые слышу от вас вашу версию, все гадают.
     – Все гадают. Я об этом не говорил, вот впервые говорю.
     – Я очень рад. Никому больше не говорите, пока книжка не выйдет. Мне нужен эксклюзив. Хотя никто вас сейчас и не спросит об этом.
     – Я же на пленум тогда поехал в Челны освобождать Алтынбаева. Он до последнего момента не знал, кто будет вместо него. До начала пленума не знал.
     – Это ваша всегдашняя тактика, чтобы новых людей нигде не скомпрометировать?
     – Я подобрал кандидатуру – Рашида Саитовича Хамадеева, Заинского главу. Алтынбаев увидел его только в аэропорту Бегишево. Я Хамадееву сказал, чтобы он в аэропорт подъехал. Это же его территория – село Бегишево, я думал, ему так проще. А Алтынбаев приехал меня встречать.
     – Он уже ждал, видимо.
     – Нет, он точно знал, что на сессии будет решаться его судьба.
     – Я об этом и говорю. Он не знал, конечно, про Хамадеева.
     – Сессия объявляется по регламенту за неделю или за три дня. Там есть норма, и все было соблюдено. В таких случаях все особо точно соблюдается. Он не знал до конца, кто же придет на его место. И вдруг – Хамадеев в аэропорту. Обычно мы Заинского главу никогда не приглашали, хотя аэропорт находится на их земле. Другое дело - в Нижнекамск, там руководители крупных, ведущих предприятий подъезжали встречать.
     – Протокол.
     – Даже не протокол, видимо, из-за уважения так сложилось. В общем, я прилетаю, Алтынбаев, естественно, меня встречает и вдруг видит Рашида Саитовича. А Хамадеев – мужик опытный.
     – Иначе его бы не поставили на такой город.
     – Конечно. Там нужен был только он. Я-то каждого знаю, честно говоря, каждого главу – кто может, а кто нет. Кто способен психологически перебороть себя. Иной бы сказал, что его не изберут, положим. Хотя тут и авторитет вроде Шаймиева, но все равно думают – а как же, после таких событий. Алтынбаев спрашивает Хамадеева, что он тут делает. Тот отвечает, что ждет президента, что ему велели встречать. Я прилетел, и мы втроем поехали. Приехали в кабинет главы Челнов перед началом сессии.
     – В мэрию.
     – Да. И потом я говорю Рафгату, что предлагаю кандидатуру Хамадеева – он, мол, человек опытный, знает. Конечно, Рафгат не ожидал, что мы такую фигуру найдем. Он понимал, что если вдруг не проголосуют за кандидатуру, которую я привез, то и его не освободят. А как тогда со мной работать? Это же невозможно, тем более они все зависимы, бюджетные дела. Вот тогда я ему сказал, что долго думал, что мы доверим Рашиду, поставим его кандидатуру на голосование. Многие челнинцы его знали. И потом, он же работал в Мензелинске, известный хозяйственник был. Очень опытный, с характером. Иной раз даже будешь не рад, если что-то скажешь ему - он так ответит. Сессия прошла нормально, актив молчал, это понять можно. Никто не возникал.
     – Но вообще какие-то опасения у вас были, поддержат ли его и так далее.
     – Ну, а почему бы и нет?
     – Поэтому вы сами и поехали?
     – Конечно.
     – Странно – вроде бы люди поддерживают главу, а когда его снимают, никто вопросов не задает.
     – Ну там уже нельзя было задавать после того, что и как случилось.
     – Значит, тема отработана была уже со всеми депутатами. С теми, кто может выступить.
     – Едва ли. И потом, в подобных случаях, понимаете, есть один момент. Ведь это работа такая - быть главой Челнов или другое: кому-то ты дорогу перешел, кому-то чего-то не сделал. Про всеобщую любовь не приходится говорить. Должен сказать, я Алтынбаева приглашал пару раз, кажется, по поводу трудоустройства. И в Москве обсуждал, как помочь ему, какую должность предложить, какую работу. Я этим занимался, с федеральными министрами разговаривал.
     – Он ушел сначала замминистра сельского хозяйства.
     – Да. У меня была договоренность с железными дорогами, чтобы его замом взяли туда. Где-то с двумя или тремя ведомствами про должность замминистра я имел разговор.
     – А это вообще ваш стиль. Все знают, что если у вашего кадра что-то не сложилось, вы его через колено не ломаете.
     – А знаете, почему? Изначально мы же сами людям как бы судьбу «ломаем». Вроде бы желая успеха, давая возможность занять должность.
     – Подставляете под удар.
     – Вот, скажем, успешный человек, работает на своем месте. И вдруг я приглашаю его, предлагаю ему новую работу.
     – Это риск.
     – Да. И одновременно вмешательство в его жизнь.
     – Если что-то не сложилось, вы чувствуете себя ответственным.
     – Абсолютно, по жизни.
     – Никогда о таком не слышал.
     – Так получается.
     – А ведь вся жизнь через политику ломается. Минтимер Шарипович, это, пожалуй, особенности характера.
     – Да, это в характере. Мы же неуспешного не продвигаем. Он сидит, работает, все получается, ему это по душе. Вдруг я пригласил и предложил новую, более ответственную работу. Иногда человек пару дней на раздумье берет, тогда уговариваешь. Он же тоже думает: ему предложили, доверили, а что дальше, получится у него или нет? Ты берешь на себя определенную ответственность. Это любой должен осознавать. Мы вмешиваемся в успешную судьбу.
     – И в нормальное течение жизни.
     – Конечно. А потом – не сложилось...
     – Вы его, как речку, поворачиваете куда-то вбок, и пойдет ли она наверх, непонятно. Может, вспять обернется.
     – Абсолютно.
     – Это очень глубоко и интересно. Мне и в голову не приходило. Я думал, это как-то все по-другому.
     – Нет.
     – Хотя, я полагаю, что у других по-другому.
     – Думаю, у каждого свой подход.
     – Работает - хорошо, нет – до свидания.
     – Понимаете, это нравственный подход. Он работает, живет комфортно, у него семья. Если человек осознанно отказывается от предложения, это часто вызывает чувство уважения. Коли мы об этом говорим, вот случай – директор тепличного комбината «Майский».
     – Нынешний?
     – Да, Ильшат Ганиев. Он давно работает, хозяйство – лучшее в России. Вот кадр!

Лев ОВРУЦКИЙ.
(Из книги «Беседы с Минтимером Шаймиевым».)


Комментарии (8)
УУСТИК, 10.01.2014 в 16:42

ох и фальшивишь,брат!для многонационального народа татарстана приход алтына с газизуллой ни-чего бы не изменил,ей-богу!алтын может даже еще более карьерист,так что могло быть и хуже.тогда страдали невиноватые ни в чем бюджетники:алтын,мол,не выдает зарплату!а как появился хамадиев,так с собой из заинска мешок зарплаты привез,и стало хорошо жить.Во!

Роман, 12.01.2014 в 13:50

Очень важное политическое качество Шаймиева в том, что у него нет на руках крови. А ведь в 90-ые годы можно было сорваться. Помню, сижу я в офисе прибегает один из радикальных националистов, весь взволнованный, в чем-то проштрафился. Я ему говорю, не переживай так, никто тебя не тронет, отсидишь несколько месяцев и выйдешь.Он начал успокаиваться. Так и произошло. Никогда политик не должен терять самообладания и переходить ту опасную черту, которая его отделяет его от бандита. Шаймиев устоял.

УУСТИК, 12.01.2014 в 14:39

а еще помнится,как бабай зашел к роману,когда он сидел в офисе,стал советоваться...роман его успокоил своей металлической логикой/,f,fq ecgjrjbkcz

z, 12.01.2014 в 18:12

Львы знают что и как писать,им разрешено.Зато тат.традиция и община ой глубоко где?

Роман, 15.01.2014 в 10:48

Кандидатура Шаймиева в России не проходная. Но есть, например, Евгений Примаков с аналогичным типом мышления. Вообще, Примакова надо было выбрать президентом страны еще в 1996 году. Но российская политическая элита тогда правильно не соориентировалась.

УУСТИК, 16.01.2014 в 17:18

с примаковым ясно:в россии еврей все-таки не пролезает пока в президенты.хотя примаков-кандидатура безусловно.

Роман, 16.01.2014 в 17:59

Еврей еврею рознь. К Евгению Примакову в его бытность премьер-министром пришел Борис Березоский, положил на стол пистолет и говорит, ну что мол, поговорим. И мол, Примаков побледнел. Это сам Березовский хвастался в кругу друзей. Людей надо проверять делом, а не записями о его национальной принадлежности. Опасен не еврей, а еврейская мафия, если таковая есть.

Guest, 16.01.2014 в 19:46

Есть сомнения тайной усыпляющей аккупации,да они тоже несколько и соревнуются иногда друг с другом:ашкенази и сефарды, но глобальные цели то -одни.