15 июня 2018 г. независимая общественно-политическая газета
Главная Культура и искусство Казанский Дон Кихот (ч.2)
Рубрики
Архив новостей
понвтрсрдчетпятсубвск
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
2627282930  
       

Казанский Дон Кихот (ч.2)

27 декабря 2014 года
Казанский Дон Кихот (ч.2)

     Какая исповедальность, какая искренность, пронзительная открытость, откровенность! Эти качества лирики Топчия, соглашаясь с Рустемом Кутуем, следует перечислить первыми при ее характеристике. Ими отмечены его лучшие творения, в которых – опять-таки совсем по-блоковски – его идеал о самом прекрасном персонифицируется то в образе родины, то в пейзаже. Оттого сложно сказать, о чем, к примеру, его «Осень»: о природе или о любви. Да об этом и не задумываешься: столь ли важен предмет изображения, когда «на кону» душа человеческая:

И снова все те же картины,
Такою всегда ты была.
Наверно, сейчас паутина
Тропинки в лесу оплела, а листья все суше и суше,
И близок гусей перелет.
Прощальные песни лягушек
Доносятся с ближних болот.
Камыш наклонился устало,
И стала спокойной вода.
Такой ты была и осталась,
Такою ты будешь всегда.
Такую люблю тебя, осень,
Улыбку твою – небеса,
Глаза твои – синие плесы,
Багряные кудри – леса.
Всем чувством своим человечьим,
Всем сердцем люблю и душой,
И жду я взволнованно встречи
С прощальной твоей красотой.

     И не только душа, а и судьба. Ведь неслучайно в позднем варианте стихотворения последние четыре строки были изменены: «Люблю и грущу, что придется // Уйти навсегда от всего. Любимое все остается, // Уходим лишь мы от него». Совсем иной финал, обусловленный в первую очередь не только желанием изменить не совсем удавшийся, скажем прямо – художественно слабый, по первоначалу финал: неуместный контекстуальный повтор, «тавтологию» (чем отличается «чувство человечье», «сердце» и «душа»?) и совсем уж «пустые» последние две строки, которые, и по привычному в лирике, «общепринятому» «ожиданию», и по тому, как «вершил» свои стихи Топчий («броско», ярко, часто «аллегорично», запоминающе), совсем оказались не к месту. Но вот «логика» самой судьбы «сплетается» с логикой развития поэтической мысли – и все встает на свои места: потому столь органично звучит мысль о конечности всего сущего и о приятии этого вечного закона миропорядка, мысль о самоотречении – и в то же время утверждение вечности того, ради чего, получается, жил. Что может быть выше-то!
     В ряду подобных высоких стихов поэта мне хотелось бы особо выделить «Иногда мне хочется покоя…» – на мой взгляд, одни из самых величественных стихов Топчия:

Иногда мне хочется покоя;
Чтобы стало на сердце теплей –
Поглядеть на что-нибудь такое,
Вроде серебристых тополей,
Подышать цветами или мятой,
Или где-то в тихой стороне
По траве некошеной, немятой
Побродить с собой наедине.
Хочется, как сестрам или братьям,
И цветам, и травам, и всему
Что-нибудь хорошее сказать мне,
Отчего – и сам я не пойму.
Оттого, мне кажется, в сознанье
Эти мысли добрые пришли,
Что я сам такое же созданье
Всемогущей матери-земли.

     При их чтении мне на память приходят сроки о «невыразимом» Жуковского, Баратынского, Тютчева. Может, оттого это, что все, о чем здесь ни пишет Топчий, – мечтаемое, о самом главном в жизни человека, что в полное мере и определить-то подчас сложно или даже невозможно («что-нибудь такое»), но всегда «хорошее», доброе, светлое, ради чего рождено любое созданье» «всемогущей матери-земли».
     Все мы рождены для счастья! Мысль об этом я бы назвал стержневым пафосом лирики Леонида Топчия, настолько светлы, оптимистичны, жизнеутверждающи, хотя порой и не без «минора», стихи поэта. Так и бьется через край чувство полноты жизни, как бьются пескари в «низке» мальчика-рыболова:

Денек обжигающий, летний,
Купается солнце в реке.
Стоит мальчуган восьмилетний
И удочку держит в руке.
К воде он склоняется низко –
Скорей бы клевало, скорей!
У ног его плещется низка
Обманутых им пескарей.
С уловом вернется домой он,
Представив еще на ходу,
Как рыбку свою он обмоет,
Положит на сковороду.
И будет (ну как же не будет?)
Соседский расстроенный кот,
Мечтая о лакомом блюде,
Напрасно облизывать рот.
Стоит восьмилетний, и рад он, 
Едва поплавок задрожит…
Смотрю я завистливым взглядом
На то, как легко ему жить.
Что он ко всему безучастен –
К тревогам людским и беде,
И может поймать свое счастье
В простой неглубокой воде.

     Какова пластика, сколько живописи, колорита в обычной, казалось бы, сцене рыбалки – будто с прищуром, прикрыв один глаз (а Топчий и был одноглаз!) видно происходящее автору. И – каково ощущение счастья, сколько человечности: в утраченности, в тоске по оставшемуся в прошлом детству – и в то же время в мыслях о светлом, о мечте, с теплом и трепетом живого человеческого сердца – о человечном. Похожего звучания лучшие творения Леонида Топчия: «Девушка из предместья», «Слышишь, любимая?», «Крымская легенда», «Курган» и многие другие. 
     Отдельные стихи некоторых из них («Иным поэзия – как гостья…», «Поэты вымерли, как мамонты…», «Мне иногда себя бывает жалко…» и др.) иному, может быть, покажутся излишне «декларативными», возможно, несколько «показными». Но все искупается (позволю себе еще раз повторить ранее сказанное о поэте Рустемом Кутуем) их исповедальностью, предельной искренностью, подкупающей своей простотой признательностью – от всего сердца, «от сердца к сердцу», потому что все сказанное поэтом – о пережитом, о судьбинном. Читайте сами:

Я, друзья, не становился в позу,
Не читал пронзительных стихов.
Я в стихах предпочитаю прозу,
Из простых составленную слов.

В них делю я грусть мою и радость,
Посвящаю жизни весь свой дар.
Никаких мне почестей не надо. 
И совсем убог мой гонорар. 

Может быть, сбивался я с дороги,
Может быть, где нужно, не смолчал,
Но за все сомненья и тревоги
Я годами жизни отвечал.

Но всегда любил я час рассвета,
К ясным дням влекла меня мечта.
Хорошо, когда душа поэта
До конца открыта и чиста.

Рамиль САРЧИН.


Комментарии (2)
Guest, 29.12.2014 в 12:20

он переводил татарских поэтов.
шайхи маннура.

рамиль сарчин, 22.03.2016 в 21:25

Серьезно. пришлите переводы. rsarchin@yandex.ru